Иллюстрация: Букмейт
Иллюстрация: Букмейт
Мэри Мелконян |

Комплимент — это угроза. Что такое вежливость с точки зрения науки

И почему мы извиняемся, когда спрашиваем у незнакомого человека, который час

Что ученые думают о вежливости и как она меняется со временем — специально для Bookmate Journal рассказала профессор школы филологии НИУ ВШЭ, доктор филологических наук и руководитель программы «Языковая политика в условиях этнокультурного разнообразия» Мира Бергельсон.

Вежливость с научной точки зрения

В бытовом понимании вежливый — это, наверное, тот, кто ведет себя в целом культурно. В нашем же случае вежливость — абсолютно неизбежный компонент коммуникации. Научный термин «вежливость» («politeness») и исследования вокруг него возникли в англоязычной среде, когда стало ясно, что в изучении языка сведения о контексте так же важны, как, например, грамматика и лексика: какие-то фразы невозможно понять, не имея в виду саму ситуацию, в которой они произносятся.

Ученые-лингвисты задумались об этом еще в 1970-х годах. Тогда вышли работы Джеффри Лича и Робин Лакофф, которые описали из чего состоит языковая вежливость в своих положениях «Politeness Principle» («Принципы вежливости»). Еще подробнее это явление было описано в 1987 году в книге «Politeness: Some Universals in Language Usage» («Вежливость: некоторые универсалии в использовании языка») Пенелопы Браун и Стивена Левинсона. После этой работы в течение буквально 20 лет Journal of Pragmatics (академический журнал с лингвистическими исследованиями. — Прим. ред.) публиковал почти исключительно статьи о различных способах выражения вежливости в языках мира.

Филолог Мира Бергельсон. Кадр из видео на YouTube-канале «ПостНаука»
Филолог Мира Бергельсон. Кадр из видео на YouTube-канале «ПостНаука»

За всем этим стоит идея о том, что мы как личности обладаем «социальным лицом»: при общении с другими индивидами прямая передача информации — казалось бы, именно то, на что направлена коммуникация, — должна сопровождаться некими атрибутами, чтобы это было приемлемо в социальном плане. Прямо общаются только компьютеры. Зачем нам говорить друг другу «Доброе утро» и как-то на это отвечать, зачем спрашивать «Как дела?» — с точки зрения передачи информации значительная часть наших коммуникаций довольно бессмысленна, но так мы стараемся проявить те качества, что ценятся в социуме.

Любую фразу в любом контексте можно ободрать как липку, снять с нее все, что касается стратегий вежливости, и оставить только сухую передачу информации: «Хочу знать, сколько времени», «Хочу, чтобы ты мне дал денег». Мы так ни с кем не разговариваем. Пожалуй, только с самыми близкими мы можем позволить себе прямую коммуникацию, и то не всегда. «Дай мне ложку» — можно сказать близкому человеку. Любому другому мы скажем: «Не мог бы ты ложку передать?» или «Передайте ложку, пожалуйста».

Коммуникация — это угроза

Коммуникация — это всегда угроза нашему «социальному лицу», ведь мы вторгаемся в личное пространство человека. В обществе каждый из нас находится в своеобразном пузыре: например, мы знаем, что подходить к человеку слишком близко не принято. И еще знаем, что приемлемые дистанции немного отличаются в разных культурах. Есть культуры, где считается нормальным в социальной интеракции касаться друг друга, похлопать по плечу, а где-то это воспринимается как фамильярность. То же самое верно и в отношении слов. Когда мы обращаемся к человеку, например на улице, мы вторгаемся в его пространство, а ведь каждый из нас предпочитает, чтобы другие нас не толкали, не подходили слишком близко и не навязывали свое общение.

Поэтому любое вторжение, даже самое невинное, должно чем-то компенсироваться. Когда мы хотим узнать у прохожего, который час, мы говорим: «Извините, пожалуйста!» За что мы извиняемся? Именно за то, что ставим его в ситуацию, в которой он не может промолчать, не нарушая никаких норм, ведь от коммуникации, как правило, нельзя уклониться. Если человек не отвечает, это может быть считано как сигнал о том, что он не хочет быть нормальным членом сообщества. А мы не хотим быть плохими.

Но кроме того, что человек хочет выглядеть хорошим и соответствовать социальным нормам, в то же самое время он — и в этом состоит парадокс, на который обратил внимание еще известный социолог Ирвинг Гофман, — хочет совершенно противоположного: чувствовать свою независимость от других людей, чтобы не ограничивали его свободу.

Иллюстрация: Букмейт
Иллюстрация: Букмейт

Подчеркивая нашу независимость, мы говорим на максимальной коммуникативной дистанции: например, используем так называемую форму «I-language» («Я-язык»). С ее помощью мы транслируем исключительно свое восприятие ситуации, а также указываем, что уважаем автономность и другого человека. Например, говорим так: «У меня есть билеты на Соррентино. Не знаю, ты любишь его фильмы или нет? Может, сходим?» Это означает: «Я никак не вторгаюсь к вам, я всего лишь констатирую, что можно сделать вот такой выбор». 

В первые 20 лет изучения вежливости было много работ о речевых актах, «угрожающих» другому лицу: комплименты, просьбы, замечания, извинения — все, что может сильно вовлечь человека в нежелательную коммуникацию. Угрозой может считаться, как ни странно, и комплимент, так как у человека в качестве естественной реакции языковой скромности возникает желание приуменьшить свои положительные качества. Другим примером угрозы может быть просьба, потому что в таком случае адресат просьбы должен что-то сделать для другого или, отказавшись, проявить себя плохо.

Во всех этих работах стратегии общения разделялись на две группы: позитивную, при которой индивидуум стремится к одобрению и солидарности, и негативную, где для коммуниканта важнее подчеркнуть собственную независимость и невмешательство другого. Позже представители других культур сильно критиковали такое деление и говорили, что это лишь англосаксонское восприятие мира, что у разных народов важны иные вещи. Например, для японской, китайской и корейской культур не характерно делать акцент на независимости индивидуума (поскольку «self» — это центральное понятие именно западной культуры), а важнее подчеркивать идею гармонии, которая объединяет членов общества.

Как меняется вежливость

С 1990-х годов произошло много социальных изменений, которые повлияли на стратегии вежливости. Появление социальных сетей и виртуальной коммуникации изменили общение. Но не совсем правильно говорить, как изменилась вежливость в языке в целом, нужно смотреть на конкретные дискурсивные сообщества. То, что вежливо в одном сообществе, не является нормой, требованием в другом: сравните, условно говоря, сообщество подростков и ученый совет факультета. А еще нужно учитывать саму коммуникативную ситуацию: как я буду говорить, находясь на заседании совета, и в момент, когда мы окажемся с теми же людьми в дружеской компании, — это тоже разные ситуации. 

Например, мат в моем поколении (мне 65 лет) считался недопустимым, особенно в присутствии женщин, а сейчас для огромного числа людей это практически норма в разного рода коммуникативных ситуациях. В то же время «черт возьми» должно было очень сильно царапать мою бабушку, хотя сейчас это просто сильное выражение.

Еще в мое время даже в молодежной среде «ты» было распространено не так, как сейчас. Мне кажется, молодые люди сегодня очень быстро переходят на «ты». Наверно, степень неформальности выросла, и это связано, в частности, с технологиями — с виртуальной коммуникацией, с социальными сетями. Там степень формальности гораздо меньше, но в той же мере формируется свой этикет и своя вежливость.

Иллюстрация: Букмейт
Иллюстрация: Букмейт

В сфере формальной коммуникации тоже происходят сильные изменения, и они в первую очередь связаны с заимствованиями с Запада. Например, сейчас, когда пишешь человеку в первый раз, совершенно нормально использовать «уважаемый», а при продолжении переписки такое обращение звучит отстраненно. Чаще пишут «дорогой». Когда я пишу письмо коллеге, с которым более-менее регулярно общаюсь, то начинаю так: «Дорогой Сергей Петрович». Но раньше подобная форма была совершенно неприемлемой, надо было писать «Уважаемый Сергей Петрович» — правда, не было и таких средств коммуникации, как электронная почта или мессенджеры.

Иногда бросается в глаза, когда студент в электронной почте или мессенджере пишет «Добрый день!» и не обращается по имени-отчеству, ведь с точки зрения моей нормы (не лично моей, а моего поколения, моего круга) это просто невоспитанность: надо обращаться по имени. В то же время мне кажется излишним, когда я в переписке сразу обращаюсь с конкретным вопросом, например: «Саша, ну как там у нас с заданием?», а мне отвечают: «Мира Борисовна, доброе утро!» Могу только усмехнуться, как будто меня ставят на место за мою невоспитанность. Но, конечно, это не имеется в виду.

Вежливость и новая этика

Вот идет человек в одежде, которая нам непривычна. Возможно, нас по какой-то причине оскорбляет, как он выглядит. Но мы же не бросаемся на него с кулаками. Это общечеловеческие вещи — мы должны быть толерантны. С другой стороны, есть эта категоричная культура общения — что нужно обязательно говорить так, а не иначе, не употреблять такие-то слова, не говорить о таких-то вещах.

Мне кажется, такое поведение сформировалось, потому что мир сегодня живет чувствами: воспитание последних двух поколений было основано на том, что твои чувства, твои ощущения — это самое главное. Но для другого человека они не будут главными. Представьте ситуацию, когда личное пространство каждого человека необоснованно расширено. Вот раньше личное пространство для дружеского общения было, скажем, 50 сантиметров, а для общения в социуме — метр. А если вдруг окажется, что не метр, а десять метров? Мы уже не сможем нормально взаимодействовать, мы все время будем кого-то обижать.

К сожалению, одни люди часто не заботятся о мыслях и чувствах других. Никого не волнует, например, что слово «редакторка» мне режет слух. А ведь эта языковая норма сформирована в определенное время под влиянием конкретных обстоятельств, и я имею право придерживаться именно ее. Считается, что позитивная дискриминация (политика поддержки и предоставления привилегий социально ущемленным группам населения. — Прим. ред.) — это благо, но нельзя забывать, что она все же дискриминация.

В случае вежливости это тоже релевантно, потому что в результате происходит разрыв общественной ткани, особенно с учетом современной бесспорности мнений — мы ставим свои ощущения настолько высоко, что невозможно не задеть личное пространство другого при любого рода коммуникации. Поэтому скоро нужно будет, или уже нужно, уточнять, не задеваешь ли ты чувства человека, если рассказываешь о своих предпочтениях, например, в еде.

картинка банера
Bookmate Review — такого вы еще не читали!
Попробовать

Читайте также:

Иллюстрация: John Baldessari, Nose / Silhouettes, 2010 Книги Как запахи могут обмануть и что показывает ваш генетический тест Факты из книги «Почему люди разные. Научный взгляд на человеческую индивидуальность» Созвездие Кассиопеи. Иллюстрация Сидни Холла, 1825 / Wikipedia / Bookmate Journal Истории Как ретроградный Меркурий помог математикам и почему звезды были так важны для Римской империи Что мы узнали из книги «Астрология и рождение науки. Схема небес» Коллаж: Саша Пожиток, Букмейт Интервью Мурашки по телу, вежливость и чтение с экранов — что про это думают ученые. 11 историй Филологи, психологи и антропологи рассказывают, зачем мы сюсюкаемся с детьми и почему не можем оторваться от книги Фото: Брэтт Мелити / unsplash.com. Коллаж: Саша Пожиток / Букмейт Интервью Нарративная медицина: как искусство и литература помогают бороться с деменцией И почему полезно не только читать и смотреть, но и писать самим «Проектируя справедливость». Иллюстрация: Luba Lukova Книги Стивен Пинкер и его 4 книги, которые вернут веру в человечество О чем пишет самый оптимистичный популяризатор науки, нейропсихолог и лингвист «Портрет руки» (1998). Художник: Boc Su Jung. Источник: artsandculture.google.com Книги От бульона из молекул — к сознанию: 5 книг, чтобы понять эволюцию Как работал Дарвин и о чем говорят останки скелетов. А еще запретный плод — не яблоко!
Мы используем куки, чтобы вам было удобнее пользоваться Bookmate Journal. Узнать больше или