Тито Лесси. Чтение газеты. 1880-е. The Frick Art Museum / thefrickpittsburgh.org
Тито Лесси. Чтение газеты. 1880-е. The Frick Art Museum / thefrickpittsburgh.org
Юрий Куликов |

Как Бальзак, Дюма, Достоевский и другие писатели публиковали романы по частям. И зачем

Рассказываем, когда и как возник формат, который мы сегодня называем книжным сериалом

Мы привыкли воспринимать литературу в виде бумажных книг или электронных файлов, но еще 150 лет назад дело обстояло иначе. Разбираемся, зачем понадобилось выпускать романы частями и к чему это иногда приводило.

Большинство современников Дюма, Диккенса и даже Толстого читали их прежде всего в газетах. Романы печатали не целиком, а по главам, и это только подогревало интерес читателей и критиков. Возникновение такого формата в XIX веке стало одной из важнейших революций в истории не только журналистики, но и литературы: чисто экономические соображения повлекли за собой огромные изменения в издательском деле и в области отношений автора с аудиторией.

Впрочем, выпускать книги по частям придумали не в позапрошлом столетии, а гораздо раньше. Например, изобретение печатного пресса радикально упростило и ускорило издательский процесс. Если средневековым переписчикам для создания одного фолианта мог потребоваться целый год или даже несколько лет, то типографы Нового времени справлялись с производством тиража в тысячу экземпляров (стандартная цифра с XV по XIX век) всего за несколько месяцев. При этом книга все еще оставалась предметом роскоши, и, чтобы снизить стоимость каждого тома, издатели разбивали большие романы на несколько выпусков.

Печатный станок XVI века, иллюстрация из манускрипта 1537 года. Источник: Национальная библиотека Франции / gallica.bnf.fr
Печатный станок XVI века, иллюстрация из манускрипта 1537 года. Источник: Национальная библиотека Франции / gallica.bnf.fr

Писатели тоже выигрывали от этой практики и могли работать над текстом куда дольше. Самый популярный французский роман XVII века, «Астрея» Оноре д’Юрфе, выходил в течение 20 лет — с 1607 по 1627 год. Невероятно длинная — шесть частей по 12 книг в каждой, в общей сложности свыше 5 тысяч страниц — история любви пастушки Астреи и пастуха Селадона захватила умы тысяч людей по всей Европе. Ее называли энциклопедией всех полезных знаний на тот момент и учебником настоящих чувств, она объединяла сторонников строгого классицизма и раскованного барокко — и оказалась совершенно позабыта в наши дни.

Чтобы как-то скоротать время до выхода новой части, поклонники д’Юрфе объединялись в некое подобие фэндомов — например, в 1624 году около 50 немецких дворян создали так называемую Академию истинных любовников. Благородные академики стремились подражать героям «Астреи», на заседаниях разыгрывали отдельные главы и даже писали послания автору. Д’Юрфе отнесся к инициативе молодых людей благосклонно, но умер в 1625-м, так что завершать пастораль-эпопею пришлось его секретарю Бальтазару Баро. Само собой, окончание сразу объявили не соответствующим духу оригинала и неканоническим.

Газеты с «подвалом»

Главный же рывок в эволюции романов с продолжением случился тоже во Франции, но уже во времена индустриальной революции. Все началось с появления в газетах «подвала». Государство при помощи налогов довольно строго регламентировало объем прессы, но в начале XIX века издателям было позволено без повышения платежей увеличить на одну треть размер печатного листа. Газетную полосу разделили на две части: основную, верхнюю, в которой размещались статьи о политике и экономике, и нижнюю, тот самый «подвал», посвященный менее злободневным темам (по-французски он назывался «feuilleton», отсюда в русском языке и появилось слово «фельетон». — Прим. ред.). Сначала в фельетоне размещали разнообразные очерки и рецензии на спектакли, позже — небольшие рассказы, а в 1836 году дело наконец дошло и до романов. 

Причины таких манипуляций с газетной полосой были самые меркантильные: журналисту и редактору Эмилю де Жирардену нужно было доказать инвесторам состоятельность своей бизнес-модели. В те времена пресса не продавалась в розницу, газету можно было приобрести только по подписке, стоившей около 80 франков за 12 месяцев. Годовой заработок квалифицированного рабочего, например столяра, печатника или стеклодува, составлял примерно 500 франков, поэтому позволить себе подписку могли далеко не все и чаще всего ее оформляли вскладчину. Жирарден первым решился сделать прессу доступной широкому читателю.

Первая полоса газеты La Presse от 26 августа 1836 года. Внизу помещен «подвал» с рубрикой «Изящные искусства». Источник: Национальная библиотека Франции / gallica.bnf.fr
Первая полоса газеты La Presse от 26 августа 1836 года. Внизу помещен «подвал» с рубрикой «Изящные искусства». Источник: Национальная библиотека Франции / gallica.bnf.fr

Основным источником дохода своей знаменитой La Presse он сделал рекламу (в том числе нативную), а стоимость всей газеты снизил вдвое. Для такой рискованной схемы требовалось постоянно привлекать внимание рекламодателей и публики, и ничто в 1836 году не могло справиться с этой задачей лучше, чем свежий роман Оноре де Бальзака. Бальзак отдал в La Presse недавно законченную «Старую деву» — сравнительно короткий комический роман про ухаживания аристократа де Валуа, буржуа дю Бюкье и молодого голодранца Атаназа за богатой 42-летней мадемуазель Кормон. Сегодня эту книгу едва ли относят к числу бальзаковских удач и вспоминают в основном в связи с возникновением нового жанра. Так или иначе, 12 номеров, в которых печаталась «Старая дева», пользовались ошеломительным спросом; вскоре идею позаимствовали все редакции Старого и Нового Света, следившие за модными трендами.

Как публикации в газете влияли на форму романов

Роман-фельетон не был обычным романом, механически нарезанным на куски. Как правило, его писали на заказ для конкретного издания, и, пожалуй, никогда прежде форма так явно и сильно не влияла на содержание произведения. Во-первых, тексту требовалось сильное начало, чтобы немедленно захватить читателя. Вспомните въезд д’Артаньяна в город на первых страницах «Трех мушкетеров»: гасконец сразу же ввязывается в драку и встречает своих будущих врагов.

Во-вторых, интрига не должна была ослабевать на протяжении всего времени публикации и разрешаться желательно только в финале. Это определяло и композицию глав. Мало того, что все они по техническим причинам были примерно одинакового размера — у них к тому же почти идентичная внутренняя структура. Каждая глава представляла собой мини-роман с собственной завязкой (д’Артаньян появляется на площади верхом на смешной кобыле и ссорится с графом Рошфором), кульминацией (д’Артаньян и Рошфор дерутся на шпагах, д’Артаньян теряет сознание) и развязкой (очнувшись, д’Артаньян обнаруживает, что Рошфор украл у него рекомендательное письмо). Как и в современных сериалах, глава должна была завершаться клиффхэнгером — сюжетным поворотом, заставляющим читателя с нетерпением ждать дальнейшего развития событий. Ну и в-третьих, писателю приходилось считаться с паузой между номерами и разными способами — в диалогах персонажей или напрямую — напоминать аудитории о событиях из предыдущих серий.

Последствия экспериментов Жирардена не исчерпывались распространением остросюжетной литературы. Не менее важным было то, что и автор, и читатель после 1836 года оказались в совершенно новой ситуации. Для писателей возникновение романа-фельетона в первую очередь означало постоянный доход. В первой половине XIX века литература впервые стала самостоятельной профессией, и роль газетных гонораров здесь очень важна. Доходило до смешного: про того же Дюма ходила байка, будто атосовского слугу Гримо он сделал таким неразговорчивым — тот на все вопросы отвечал только «да» и «нет», — лишь бы получить несколько лишних франков с редакции, платившей за каждую отдельную строку.

Кроме того, в буквальном смысле попав в газету, писатели превратились в публичные фигуры, известные куда большему числу людей, чем раньше, и это иногда приводило к непредсказуемым последствиям. Самый яркий пример такого взаимодействия писателя и читателей — огромный роман Эжена Сю «Парижские тайны». «Тайны» были одной из самых популярных книг позапрошлого века, хотя современный читатель редко добирается хотя бы до ее середины. В поисках экзотики Сю обратился не к далеким странам, а к материалу более близкому, но от этого не менее интересному — социальным низам французской столицы. Тысячу страниц «Парижских тайн» населяют воры, убийцы, торговцы краденым, проститутки, цыгане и отверженные всех мастей.

Портрет автора романа «Парижские тайны» Эжена Сю. Художник Франсуа-Габриэль Леполь, 1835. Источник: Музей Карнавале, Париж / carnavalet.paris.fr
Портрет автора романа «Парижские тайны» Эжена Сю. Художник Франсуа-Габриэль Леполь, 1835. Источник: Музей Карнавале, Париж / carnavalet.paris.fr

Сквозь эту толпу обездоленных проходит таинственный главный герой романа — Родольф. Он силен и хорошо дерется, с одинаковой ловкостью владеет воровским жаргоном и светскими манерами, доброжелателен, но предпочитает не распространяться о своем прошлом. На самом деле Родольф — немецкий принц, отправившийся в Париж на поиски своей пропавшей дочери. Попутно он помогает нескольким нищим начать новую жизнь и бросает вызов нотариусу Феррану, сидящему в центре зловещей паутины преступлений.

Сю задумывал книгу как приключенческую мелодраму, разворачивающуюся на мрачном фоне, но «Тайны» прозвучали иначе, чем кто-нибудь мог предположить, и зажили собственной жизнью. Читатели внезапно увидели в похождениях Родольфа рассказ о насущных проблемах общества. Рабочие, чиновники и мелкие буржуа завалили писателя письмами с похвалами его серьезной и нужной работы. С каждым выпуском «Тайны» становились все более пугающими и беспощадными, а Сю завел на страницах журнала, который печатал роман, отдельную колонку — в ней он высказывался на актуальные темы и иногда цитировал наиболее острые записки, полученные от читателей.

Как изменились отношения авторов и критиков

Поменялись и отношения сочинителей с критиками. Вынужденные судить о произведении только по его частям, рецензенты часто спешили с обвинительными приговорами. Показательно восприятие «Анны Карениной», выпускавшейся по частям в журнале «Русский вестник». Влиятельный публицист Александр Скабичевский в 1875 году (то есть за два года окончания публикации всех глав) писал:

«Уже первая часть романа возбудила некоторое разочарование и немалое недоумение: неужели это роман того самого графа Толстого, который написал „Войну и мир“? Вторая часть не имеет ни одной страницы, которая выкупала бы недостатки целого и напоминала бы нам прежнего Льва Толстого. Но третья часть вызвала во всех уже не одно недовольство, а положительно омерзение».

Толстого обвиняли в мелочности темы, нежелании вырваться за пределы своего круга, затянутости действия и, конечно, непоследовательном развитии персонажей — граф предсказуемо злился, но упрямо продолжал высказывать «мысль семейную».

Номер журнала «Русский вестник» с главами из романа «Анна Каренина». Источник: Государственный музей Л. Н. Толстого / tolstoymuseum.ru
Номер журнала «Русский вестник» с главами из романа «Анна Каренина». Источник: Государственный музей Л. Н. Толстого / tolstoymuseum.ru

Были, однако, и противоположные случаи, когда писатели под влиянием первых отзывов правили следующие серии. Чарльз Диккенс, по мнению современных ученых, мог поменять развязку своего романа «Барнеби Радж», узнав о рецензии Эдгара Аллана По на четыре первые главы. По предположил, кто стоит за убийством одного из героев, указав на нестыковки в тексте. Версия американца оказалась даже элегантнее диккенсовской — и Диккенс пошел на заведомое упрощение фабулы.

Зависимость писателей от редакторов

Как быстро выяснилось, несправедливые оценки критиков были совсем не главной проблемой, вставшей перед литераторами. Обретя финансовую свободу, автор, в свою очередь, попадал в зависимость от воли всемогущего редактора. Книгу, которую не приняло ни одно издательство, можно хотя бы распространять за свой счет — с произведением в газете так не получится. Литератор брал на себя обязательства, получал деньги и не мог не считаться, как тогда выражались, с «тенденцией», то есть политическими предпочтениями работодателя. В России, где изящная словесность была одновременно и моральным авторитетом, и инструментом социологического анализа, это противоречие ощущалось чрезвычайно остро.

Уже упоминавшийся журнал «Русский вестник» был основан в первые годы правления Александра II и сразу стал центром притяжения либеральной интеллигенции. Именно в неброских томиках «Русского вестника» жители столицы и самых отдаленных концов империи открывали для себя «Отцов и детей», «Войну и мир», «Князя Серебряного» и «Соборян». Однако с годами основатель и главный редактор журнала Михаил Катков все больше тяготел к консерватизму. Уговорив Толстого в 1875 году за 25 тысяч рублей взяться за «Каренину», которую тот хотел было забросить, Катков уже в 1877-м не захотел печатать последнюю часть романа — в ней содержалась жесткая критика русских добровольцев, ехавших на войну с Турцией. Для официозного издателя добровольцы были героями, жертвующими жизнью за независимость славянских братьев, а для графа — всего лишь бандой мародеров. В итоге старые знакомые прекратили общение, и финал книги был выпущен позже отдельной брошюрой.

Портрет публициста и издателя Михаила Каткова. Художник Петр Борель, 1869. Источник: wikipedia.org
Портрет публициста и издателя Михаила Каткова. Художник Петр Борель, 1869. Источник: wikipedia.org

Не лучше Катков поступил и, казалось бы, с идеологически близким ему Достоевским. Выпущенный в 1872 году роман «Бесы» в «Русском вестнике» тоже сократили — из него выкинули девятую главу «У Тихона». В ней блестящий молодой человек Николай Ставрогин возвращается домой в провинциальный город. Несмотря на многочисленные таланты, Ставрогин пользуется в городе плохой репутацией, которую и в этот приезд подтверждает разными выходками. Ставрогина что-то терзает, и в конце концов он отправляется в расположенный неподалеку монастырь, чтобы поговорить со знаменитым духовным учителем Тихоном.

В выброшенной Катковым главе Ставрогин исповедуется в грехе, совершенном за несколько лет до основных событий романа, — в Петербурге он растлил десятилетнюю девочку и теперь хотел публично покаяться. «У Тихона» безусловно занимала центральное место в композиции «Бесов», так как раскрывала мотивацию героя и впервые представляла его внутренний мир (вся глава — сплошной монолог Ставрогина). Но для «Русского вестника» образца 1872 года такая откровенность была уже невозможна, и главу напечатали вместе с основным текстом только после революции.

Современные книжные сериалы

картинка банера
Bookmate Review — такого вы еще не читали!
Попробовать

Читайте также:

Книжная лавка на рынке, ок. 1790 г. Иллюстрация из книги Рихарда Витмана «История немецких книготорговцев» Истории Как издавали и продавали книги в Европе XVIII века: от ярмарок до книжных пиратов А также баснословные гонорары Гёте и почему у «Робинзона Крузо» такое длиннющее название Первый сатирический журнал Н. И. Новикова «Трутень», Санкт-Петербург, 1769 г. Источник: museum.ru Истории Курьер из ада, почта духов и новый мир: сверхкраткая история русских литературных журналов Переписка чертей в XIX столетии и цензура советского периода Миниатюра Адама Бака «Серена», 1799. Источник: Центр искусств Дэвисона, США Интервью Исследование: кто сегодня читает эротическую литературу и зачем А также как работает «мамкино порно» и что увлекает читательниц «Пятидесяти оттенков серого» Фрагмент картины Жана Оноре Фрагонара «Молодая читательница», 1769. Национальная галерея искусства, Вашингтон Истории Супербестселлеры XVIII века, от которых все сходили с ума Столетие, когда вдруг стало в разы больше книг и появились первые читательские сообщества Гавриил Степанович Батеньков — декабрист и писатель, чьи стихи стали предметом целого филологического расследования / wikisource.org Истории Оказывается, стихи тоже подделывают! История одного литературного расследования Почему о текстах подзабытого декабриста Батенькова уже почти полвека спорят филологи Читальный зал избы-читальни «Красный пахарь» в селе Амерево Коломенской губернии, 1924. Фото: Аркадий Шайхет / pastvu.com Истории Что читали крестьяне и рабочие 150 лет назад: от приключений Тарзана до Карениной И как популяризовали чтение на шахтах, в сельских коммунах и школах для женщин
Мы используем куки, чтобы вам было удобнее пользоваться Bookmate Journal. Узнать больше или