Обложка книги Микиты Франко «Девочка в нулевой степени»
Обложка книги Микиты Франко «Девочка в нулевой степени»
Bookmate Journal |

«Если ты хочешь быть мальчиком, я могу тебя научить». Глава из книги «Девочка в нулевой степени»

Новый роман Микиты Франко — о подростке в поисках своей гендерной идентичности

В издательстве Popcorn Books вышел новый роман Микиты Франко — автора бестселлеров «Дни нашей жизни» и «Тетрадь в клеточку». Книга «Девочка в нулевой степени» — история, рассказанная от имени Василисы Миловидовой, которая учится в православной школе и не чувствует себя похожей на всех остальных девочек. Публикуем главу — о неловкой ситуации с переодеванием.  

Дьявол в деталях

Каждую весну мама раскладывала по пакетам вещи, из которых мы с Гордеем уже выросли, и относила их в церковь — оттуда они распределялись по домам нуждающихся семей и благотворительным организациям. Единственное, что оставалось, — старая школьная форма, потому что она была этаким брендом исключительно нашей гимназии, и нельзя было допустить, чтобы случайные дети расхаживали по своим обычным грешным школам в православной форме.

На самом деле вещи мама начала отдавать из-за меня. Все, из чего вырастал Гордей, начинало подходить мне, и я украдкой подворовывал его одежду из шкафа. Родители, заметившие это, сначала не возражали, но потом мама все-таки принялась возмущаться:

«Да ты только посмотри на нее, да на кого она похожа, это не девочка, а чучело какое-то». Мама никогда не говорила, что я похож на мальчика, только так — на «чучело». Как будто чучела и мальчики — это примерно одно и то же.

После Ваниной реплики о том, что я страшный и похож на мужика, мне стало понятно, что парни довольно туповаты и с ними не стоит иметь никаких дел. Так что я насильно заставил себя больше не думать о Ване, решил, что на этом с влюбленностями будет покончено, а я поступлю так, как советовал Иисус: прикинусь парнем и проживу им всю жизнь. Буду нормальным. Единственным нормальным парнем на планете. Видимо, когда не можешь встретить идеального мужчину, приходится становиться таким самому.

Я все продумал. Пятница — единственный день недели, когда в нашем седьмом классе было пять уроков. Заканчивались они около часа дня, и к половине второго я уже был дома — абсолютно один. У Гордея по пятницам уроков было семь, а мать с отцом в это время готовились к службе в храме.

Школьная форма Гордея за предыдущие годы была аккуратно сложена в старый советский чемодан, а сам чемодан был убран на шкаф. Поставив стул, а на стул табуретку, я поднялся на эту конструкцию, опасно покачивающуюся под моим весом. Чемодан оказался неподъемным, и я не придумал ничего лучше, чем толкать его к краю, пока он с диким грохотом не свалится на пол. И только после этого задумался: как потом убирать его обратно?

Ударившись об пол, чемодан открылся сам по себе, и я увидел заветный пиджак-китель, о котором мечтал все семь лет школьной жизни. Аккуратно спустившись на пол, я присел перед чемоданом и пальцами провел по шероховатой ткани — с таким трепетом обычно гладят новорожденных котят. Мне было странно, что сотни парней в нашей школе ежедневно расхаживают в такой одежде и даже не понимают, какое это счастье. Какая это привилегия — красивый костюм вместо колючей крестьянской робы!

Мне хотелось плакать: Гордей палец о палец не ударил, чтобы родиться мальчиком, он все получил по праву рождения, а я оказался девочкой, хотя, если бы меня кто-нибудь спросил, я и вовсе не собирался ею быть.

Осторожно, словно боясь повредить ткань резкими движениями, я надел сначала брюки — от костюма за седьмой класс, а потом, прямо поверх собственной белой блузки, пиджак — от костюма за пятый класс (все из-за дурацких узких плеч). Я начал крутиться перед зеркалом, как на показе мод, и вдруг вспомнил, что точно так же делают девчонки, переодевшись после физкультуры: начинают себя разглядывать в зеркале и поправлять каждую складочку, словно после этого пойдут на подиум, а не на географию. Может, так ведут себя не девчонки, а люди, которым нравится, как они выглядят?

Разглядев себя со всех сторон, я, колеблясь, решил добавить последний штрих: носки в трусы. Дьявол в деталях. У меня не сразу получилось застегнуть ширинку брюк, потому что я переборщил с количеством носков, и именно в таком положении — в кое-как застегнутых штанах и с бугром между ног — меня застал Гордей, бесшумно открывший входную дверь. А может, это просто я был так поглощен переодеваниями, что ничего не услышал.

Ситуация оказалась очень неловкой для нас обоих.

Гордей застыл на пороге, глядя то на меня, то на чемодан, а я пытался вжаться в раскрытую дверцу шкафа, будто она могла меня спасти.

— Что ты делаешь? — наконец спросил Гордей.

— Переодеваюсь…

— Почему в мою форму?

— Просто так…

Он снова принялся молча меня разглядывать. Я уже мысленно взмолился, чтобы он поскорее начал орать и ругаться, лишь бы эта дурацкая ситуация быстрее закончилась. Но он почему-то не кричал.

Пройдя в комнату, он повесил свой рюкзак на спинку стула и вдруг спросил:

— Хочешь стать мальчиком?

Прозвучало это странно: то ли вопрос, то ли предложение. В любом случае я знал правильный ответ и быстро сказал:

— Нет!

— Да ладно, можешь сказать честно.

— Нет.

Я не собирался быть честным с Гордеем, это могла быть какая-то гадкая уловка. Ему ведь присущи почти все смертные грехи.

Он подошел ко мне ближе, склонил голову набок и снова разглядел меня, уже с другого ракурса.

— Что у тебя в штанах? — Его взгляд опустился на тот огромный бугор.

Когда говорят «щеки налились кровью» — это не просто выражение. В тот момент я хорошо прочувствовал, каково это.

Отвернувшись, я расстегнул ширинку и вытащил три пары свернутых в клубочки носков. Бросил их на пол и отодвинул ногой подальше от себя — будто бы ничего такого с ними не делал.

Гордей усмехнулся:

— Лучше оставить одну пару.

— Чего? — не понял я.

— Ну так точно не спалишься, и выглядеть будет естественней.

Налившаяся в щеки кровь стала еще горячее. Я опустил голову.

— И все-таки, — снова начал Гордей. — Ты хочешь быть мальчиком?

Я молчал. Нельзя было говорить правду, но и чем объяснить мой прикид с носками в трусах — я тоже не знал.

— Вася… — негромко позвал меня брат, и я удивленно поднял голову. Никто в семье не сокращал мое имя до «Васи», меня называли Лисой, с ударением на первом слоге.

— Если ты хочешь быть мальчиком, я могу тебя научить, — внезапно предложил брат.

— Научить чему? — У меня дрожал голос.

— Ну хотя бы не жаться в шкаф и не пищать от волнения, — ответил он. — По-девчачьи выглядит.

Я ничего не ответил. Гордей вел себя странно и предлагал странное.

— И вообще могу просто научить не палиться, — продолжал он. — Как ходить, как разговаривать, как смотреть и даже стоять, чтобы никто ничего не понял.

— Зачем? — тихо спросил я.

— Ты же этого хочешь, разве нет?

— А тебе это зачем?

— Хочу тебе помочь, — ответил Гордей как будто даже искренне. — Ты же… мой брат.

Всю жизнь мне хотелось, чтобы кто-нибудь сказал про меня так — брат, сын, друг, и вот это случилось, но по спине отчего-то пробежал неприятный холодок.

Я посмотрел за спину Гордея, на икону с Иисусом, и тот будто бы говорил мне: «Йоу, чувак, это идеальная ситуация, бери его шмотки!»

Хорошо, Иисус, Сыну Божьему всегда виднее.

Я перевел взгляд обратно на Гордея.

— Ты дашь мне что-нибудь из своей одежды?

— Да, — тут же ответил он. — Только не форму. Кто-нибудь из школьной администрации на улице увидит и сразу спалит.

Я расстроился, ведь больше всего мне хотелось расхаживать именно в таком пиджаке-кителе. Но Гордей был прав, и я послушно кивнул.

Он вручил мне свои джинсы, которые редко надевает, ремень к ним, чтобы они не сваливались, и однотонную черную футболку с кармашком на груди. Все это оказалось на размер или даже два больше, чем было нужно мне на самом деле, но Гордей махнул рукой:

— Нормально, так даже модно.

Потом я сложил форму обратно в чемодан, и мы вместе убрали его на шкаф. Пока мы забирались на стулья и тягали его наверх, мне лезли волосы в глаза, и я то и дело убирал пряди за уши. Гордей, глядя на это, сказал:

— Не делай так.

— Как? — не понял я.

— Этот жест с волосами — девчачий.

Когда чемодан оказался наверху, Гордей спустился со стула и внимательно посмотрел на мое лицо.

— Нужно что-то придумать с твоей стрижкой.

— Что?

— Побрить тебя.

Я испугался:

— Гонишь, что ли?! Родители убьют!

— Может, сказать, что у тебя вши? В школе нашли…

— Они спросят, и в школе им скажут, что не нашли!

Он задумчиво почесал нос и уверенно сказал:

— Ладно, я что-нибудь придумаю. Пока ходи так. Потом начнем тренировку.

— Тренировку?

— Ага. Буду отучать тебя от этого манерничанья.

— Я не манерничаю! — возмутился я.

— Манерничаешь, особенно когда говоришь таким тоном. Ты же не хочешь, чтобы в мире парней тебя приняли за голубого?

— Нет, но… 

— Ну вот и все, — перебил он меня тоном командира.

Через две недели Гордей запланировал для меня начало «курса молодого бойца», а за неделю до него у меня загадочным образом обнаружились настоящие вши… 

Рекомендуем книги Микиты Франко 

Бумажную версию книги можно заказать в Киоске Букмейта

картинка банера
Bookmate Review — такого вы еще не читали!
Попробовать

Читайте также:

Студентки старших курсов Рэдклиффского колледжа выступают перед памятником Джону Гарварду в кампусе Гарвардского университета за равный доступ к образованию для мужчин и женщин. 1971. Фото: Peter Hunsberger Книги Как в 1960-х в США создали институт только для женщин. Отрывок из книги «Равноправные» А также при чем здесь советский спутник и любительница свитеров Иллюстрация на основе постера суфражисток (1915). Саша Пожиток, Букмейт Книги 5 книг, в которых девочки и женщины добиваются своего Истории талантливых и целеустремленных героинь, а также ответ на вопрос «чего хотят феминистки» Фото: The New Yorker. Коллаж: Саша Пожиток, Букмейт Писатели «Хрупкая доминатрикс и несравненная нарциссистка». Жизнь и книги Рейчел Каск И отсылки к произведениям Дэвида Герберта Лоуренса, Вирджинии Вулф и Шарлотты Бронте Коллаж Саши Пожитка на основе обложки романа «Лето в пионерском галстуке». Автор обложки: Adams Carvalho Книги 13 книг, которые похожи на «Лето в пионерском галстуке» От подростковых драм до историй в духе Стивена Кинга: писательницы Елена Малисова и Катерина Сильванова рекомендуют Фрагмент гербария Эмили Дикинсон. Источник: Библиотека Гарвардского университета / library.harvard.edu. Коллаж: Саша Пожиток, Букмейт Книги «Ее стихи — наполовину синицы». Затворница Эмили Дикинсон Фрагмент из книги «Города на бумаге» об одной из главных поэтесс в мировой литературе Фрагмент литографии Эдуарда Мюллера «Живописная флора», 1872. Оформление: Саша Пожиток, Букмейт Книги 8 писательниц, о которых не все помнят. А зря Путешественница, диссидентка, религиозно-мистическая поэтесса, участница войны и другие женщины, чьи тексты незаслуженно забыты
Мы используем куки, чтобы вам было удобнее пользоваться Bookmate Journal. Узнать больше или