Мы используем файлы Cookies для улучшения качества работы сайта Bookmate Journal. Вы можете Узнать больше или
Фрагмент литографии Эдуарда Мюллера «Живописная флора», 1872. Оформление: Саша Пожиток, Букмейт
Фрагмент литографии Эдуарда Мюллера «Живописная флора», 1872. Оформление: Саша Пожиток, Букмейт
Ольга Кондрахина |

8 писательниц, о которых не все помнят. А зря

Путешественница, диссидентка, религиозно-мистическая поэтесса, участница войны и другие женщины, чьи тексты незаслуженно забыты

Два века назад женщин-писательниц не воспринимали всерьез и, как следствие, практически не читали. И даже уважаемые, публикуемые писательницы, произведения которых не уступали мужским, быстро забывались в контексте мужецентричной культуры. Исправляем это недоразумение и рассказываем о восьми таких писательницах.

Надежда Дурова, которая не признавала себя женщиной и служила в армии

Надежда Дурова (1783–1866) сама с какой-то залихватской веселостью пишет о своей матери, что та хотела сына, а родившуюся в итоге дочь возненавидела всей душой. Как-то мать даже выбросила ребенка из окна — девочку спас подоспевший вовремя отец. Видимо, вся эта история не прошла для Дуровой даром — она сама себя не воспринимала женщиной: однажды она притворилась юношей, назвалась Александром и отправилась сначала к казакам, а затем к уланам. Бытует легенда, что, когда Дурова была уже в преклонном возрасте, ее сын обратился к ней за благословением женитьбы — и впал в немилость из-за слова «маменька»: женщина попросту бросила письмо в огонь, но после обращения «Александр» стала более благосклонна.

Надежда Дурова. Художник Александр Брюллов, из сборника «Сто русских литераторов», 1839. Источник: wikipedia.org. Оформление: Саша Пожиток, Букмейт
Надежда Дурова. Художник Александр Брюллов, из сборника «Сто русских литераторов», 1839. Источник: wikipedia.org. Оформление: Саша Пожиток, Букмейт

Собственно, о приключениях на военном поприще Дурова и пишет в записках под общим названием «Кавалерист-девица». В них она крайне смешно и увлекательно описывает военно-организационную чехарду и свои стремительные перемещения из города в город, от генерала к генералу и даже к Михаилу Кутузову и самому императору. Тексты Дуровой увидели свет благодаря Пушкину: брат Дуровой Василий направил их поэту, тот был совершенно поражен и ходатайствовал о появлении записок в «Современнике». Успех был таким, что Дурова занялась писательством профессионально, и в 1840-м вышло ее собрание сочинений в четырех томах.

«Меня бранили за то, что я с каждым эскадроном ходила в атаку; но это, право, было не от излишней храбрости, а просто от незнания; я думала, так надобно, и очень удивлялась, что вахмистр чужого эскадрона, подле которого я неслась, как вихрь, кричал на меня: «Да провались ты отсюда!»

О другом произведении Надежды Дуровой, рассказе «Серный ключ», основанном на черемисской мифологии, Bookmate Journal рассказывал здесь.

Евдокия Ростопчина, которая не стеснялась добавлять в тексты подробности своей биографии

Евдокия Ростопчина (1811–1858) сама была поэтессой, но сегодня мы больше знаем о ней благодаря стихотворениям мужчин: ей посвящали свои произведения Федор Тютчев и Николай Огарев. Ее стихи часто подражали лермонтовским, но сама оптика поэтессы новаторская: во-первых, она довольно резко обнажала интимную, чувственную жизнь женщины, во-вторых, стирала границы между автором и лирической героиней, откровенно подчиняла тексту собственную биографию. Можно сказать, что Ростопчина использовала любимый ныне автофикшн как художественный метод.

Евдокий Ростопчина. Художник Петр Соколов, 1842. Источник: wikipedia.org. Оформление: Саша Пожиток, Букмейт
Евдокий Ростопчина. Художник Петр Соколов, 1842. Источник: wikipedia.org. Оформление: Саша Пожиток, Букмейт

Ростопчина писала не только стихи. В основу ее романтической прозы, по-видимому, легла ее собственная неудачная история брака: снаружи все казалось приличным, но сама Евдокия Петровна не была счастлива и искала утешения в светской жизни. Ее повесть «Счастливая женщина» — именно о разрыве между внешним благополучием и внутренней неустроенностью. По сюжету девушка выходит замуж за немолодого, но состоятельного мужчину, и довольно скоро, несмотря на посещения балов и салонов, начинает скучать и находит любовь на стороне; общество ее, конечно, осуждает.

Искать успокоения Ростопчина предлагает в настоящей любви, но, что интересно, изредка отвлекается на рассуждения о культуре и нравственности, совершает нападки, к примеру, на «пошлую литературу» в лице Диккенса. А когда критикует светское лицемерие, к сожалению, не может пойти против устоявшихся нравов (в отличие, скажем, от Дуровой) и попадает все в те же стереотипы относительно женщин:

«Нравиться и быть любимой — два условия женского бытия; и если найдутся иные, которые от них отказываются, то это какие-то анормальные существа, исключения».

«Конечно, мы глупы, мы слабы, мы дети, что так томимся и мучимся тем, что для вас кажется и остается безделицами. Но разве мы радуемся, что нас Бог такими создал?»

В издании «Русская романтическая новелла», собранном критиком Андреем Немзером, Ростопчина — единственная писательница. В сборник вошла ее повесть «Поединок», примыкающая к жанру таинственных рассказов и повестей и вместе с тем являющая общественную критику феномена дуэлей. О прежней жизни загадочного, нелюдимого полковника Малевича никто ничего не знает, и вот он наконец рассказывает о своем прошлом, в котором значительную роль сыграло мрачное предсказание гадалки. Социальная критика — вообще довольно частый мотив Ростопчиной: к примеру, в балладе «Насильный брак», писательница аллегорически обыграла взаимоотношения России и Польши, чем в свое время наделала много шума.

Елена Ган, которая писала по мотивам своих путешествий и работала с этнопоэтикой

Елена Ган (1814–1842) была постоянным автором журналов «Библиотека для чтения» и «Отечественные записки». Писательница приходилась родственницей Евдокии Ростопчиной и матерью знаменитой оккультистки и путешественницы Елены Блаватской. Произведения Елены Ган тоже автобиографичны, хотя писательница не отличалась такой же откровенностью, что и Евдокия Ростопчина, детали ее биографии в текстах более завуалированы. Ган публиковалась под псевдонимом Зенеида Р-ва — похожее имя носила главная героиня ее сентиментальной повести «Суд света». Она тоже писательница, и именно это вызывает любопытство, а иногда и просто неприязнь у окружающих.

Елена Ган. Художник Евграф Крендовский. Источник: wikipedia.org. Оформление: Саша Пожиток, Букмейт
Елена Ган. Художник Евграф Крендовский. Источник: wikipedia.org. Оформление: Саша Пожиток, Букмейт

В еще одной сентиментальной повести «Идеал» девушка Ольга заочно влюбляется в популярного поэта, который при встрече не просто оказывается грубым и пошлым человеком, но и бессовестно обманывает влюбленную в него героиню. В центре внимания Елены Ган всегда сильные духом женщины, однако в отличие от текстов Ростопчиной их ждет не гибель, но обретение спокойствия через религиозный поиск или прощение человека, который причинил боль.

В повести «Утбалла» Ган, возможно, впервые в русской литературе использовала образ калмыцкой девушки (наполовину калмычки). После смерти отца главную героиню по имени Утбалла из приволжского городка перевозят к матери в калмыцкие степи. В этой этнографической части Ган подробно описывает особенности улусов, кибиток, хурулов (храмов). Публикация «Утбаллы» дала писательнице финансовую возможность совершить новое путешествие на Кавказ и по новым впечатлениям написать рассказ «Воспоминание Железноводска».

Вера Желиховская, которая писала совершенно разные тексты — от детской литературы и фантастики до эзотерики и теософии

Вера Желиховская (1835–1896) — дочь Елены Ган и сестра Елены Блаватской, профессиональная писательница. Семья Желиховской в 1880-е годы специально перебралась в Петербург, чтобы быть ближе к крупным издательствам.

Вера Желиховская. Источник: журнал «Историк». Оформление: Саша Пожиток, Букмейт
Вера Желиховская. Источник: журнал «Историк». Оформление: Саша Пожиток, Букмейт

Желиховская — автор разноплановый: она написала автобиографическую повесть «Как я была маленькой», которую вполне можно рекомендовать как своеобразный young adult; фантастическую повесть мамлеевского типа «Майя»; труды о своей сестре Блаватской. Можно сказать, что Желиховской присущ «метафизический реализм»: в своих текстах она транслирует философию божественного познания, главная идея которого заключается в бесконечном и постоянном изучении Бога через накопление мудрости и знаний. Так, в «Майе» главная героиня оказывается раздираемой «белым» и «черным» сообществом, что превращает текст в роман воспитания.

Лидия Зиновьева-Аннибал, которая написала один из первых изданных в России лесбийских текстов

Лидия Зиновьева-Аннибал (1866–1907) прочно вошла в литературное сообщество, будучи женой поэта и философа Вячеслава Иванова. Она писала прозу, пьесы и стихи, повлияла на «Зверинец» Велимира Хлебникова и «Небесных верблюжат» Елены Гуро. Но главной работой Зиновьевой-Аннибал осталась повесть «Тридцать три урода» — пожалуй, первая официально изданная в России лесбийская история.

В лучших традициях квир-литературы тираж скандальной работы тут же арестовали, а критики яростно возмущались «извращениями» писательницы. Впрочем, любовная история между двумя женщинами оттеняет философские изыскания Зиновьевой-Аннибал, которые формировались под действием догм Иванова о соборности, а также учений Владимира Соловьева.

Лидия Зиновьева-Аннибал. Источник: wikipedia.org. Оформление: Саша Пожиток, Букмейт
Лидия Зиновьева-Аннибал. Источник: wikipedia.org. Оформление: Саша Пожиток, Букмейт

По сюжету актриса Вера возводит в культ телесную красоту молодой безымянной девушки, в то время как их отношения выходят на уровень противостояния творца и объекта. Безымянная девушка одновременно боится Веры и чувствует «великий трагизм», исходящий от нее, а Вера стремится к великой красоте. Bookmate Journal подробно разбирал эту книгу здесь.

Повесть многоплановая и полна символических деталей, а материалом для текста стала любовная история самой писательницы — с художницей Маргаритой Сабашниковой, расстроившей отношения между Ивановым и Зиновьевой-Аннибал. Взаимоотношения двух писателей нездоровы в лучших традициях Серебряного века — здесь и невозможность законного брака, и проблемы с бывшими супругами. А видения Иванова, когда ему мерещилась уже умершая Зиновьева-Аннибал, и последующий брак с ее дочерью стоят отдельного остросюжетного рассказа.

Анна Радлова, которая писала про секты в эпоху Серебряного века

Дочь коммерсанта, любимица Михаила Кузмина, переводчица Шекспира, хозяйка литературного салона, религиозно-мистическая поэтесса и поборница революции Анна Радлова (1891–1949) успела опубликовать только пьесу «Богородицын корабль» и три сборника стихов, а уже с 1922 года прекратила писать. Многие годы она помогала мужу Сергею Радлову в театральных постановках и даже в послевоенном лагере не бросила ремесло и учила артистов сценической речи. В этом лагере она и умерла от инсульта, оставив поэзию контрастов, возвышенную и мрачную одновременно:

Не пойду я с тобою, нету слуха
Для любимого звона и для слов любовных —
Я душою тешу Святого Духа,
Что мне в твоих муках греховных?
Глаз нет чтоб садами любоваться,
Рук нет чтоб с тобою обниматься.

Анна Радлова. Начало 1920-х. Источник: wikipedia.org. Оформление: Саша Пожиток, Букмейт
Анна Радлова. Начало 1920-х. Источник: wikipedia.org. Оформление: Саша Пожиток, Букмейт

Парадоксальным образом центральным в творчестве Радловой произведением стала «Повесть о Татариновой», не напечатанная при жизни и опубликованная только в 1997 году благодаря усилиям культуролога Александра Эткинда. Рассказывая о реально существовавшей сектантской общине Екатерины Татариновой, писательница прежде всего интересуется не самой сектой, а личностью героини — обольстительницы и проповедницы. Повесть дробится на кадры, как кинопленка, и в каждой сцене объединяются эротизм и религиозность, а диалоги о Боге соседствуют с чувственными описаниями.

Вдобавок в постромантических текстах Радловой место находится не только религиозным исканиям, но и гендерному вопросу. В противовес мужской греховности женщина в ее прозе и поэзии — рупор жертвенности и подвига, и именно женщина всегда — субъект действия.

Ирина Ратушинская, которая сопротивлялась советской власти и писала о женских лагерях

Ирина Ратушинская (1954–2017) — фигура для документальной литературы не менее значимая, чем Александр Солженицын. В 1983 году писательницу осудили за «антисоветскую агитацию и пропаганду» — Ратушинская писала стихи и заочно входила в международный ПЕН-клуб, объединяющий профессиональных писателей. Неожиданно даже для себя она попала в лагерь для особо опасных преступниц, быт которого описала в главном своем труде «Серый — цвет надежды».

Ирина Ратушинская. Фото из архива Международного Мемориала / memo.ru (организация признана в РФ иноагентом и ликвидирована). Оформление: Саша Пожиток, Букмейт
Ирина Ратушинская. Фото из архива Международного Мемориала / memo.ru (организация признана в РФ иноагентом и ликвидирована). Оформление: Саша Пожиток, Букмейт

Книга сочетает в себе прозу и поэзию: немаловажным здесь является образ пишущего в заключении поэта, это и есть символ воли и непоколебимости свободного человека. Ратушинская пишет о тюремных нравах, пересказывает байки о том, за что зэчки ненавидели Валентину Терешкову, описывает своих сокамерниц, в числе которых, например, была правозащитница Татьяна Великанова. Выходит злободневное и динамичное бытописание, рисующее Советский Союз в миниатюре и тоталитарный режим, сохранявшийся вплоть до самого развала СССР.

картинка банера
Bookmate Review — такого вы еще не читали!
Попробовать

Читайте также:

Ташкент, 1970-е. Источник: Tashkent Retrospectives. Коллаж: Саша Пожиток, Букмейт Книги Чудесный мрамор, водка рекой и деревня роз: что увидела Одри Лорд в советском Узбекистане Отрывок из книги американской писательницы и активистки «Сестра-отверженная» Фрагмент гербария Эмили Дикинсон. Источник: Библиотека Гарвардского университета / library.harvard.edu. Коллаж: Саша Пожиток, Букмейт Книги «Ее стихи — наполовину синицы». Затворница Эмили Дикинсон Фрагмент из книги «Города на бумаге» об одной из главных поэтесс в мировой литературе Иллюстрация: Игорь Юхневич / Букмейт Истории Новый бум: писательницы из Латинской Америки покоряют мир И почему это происходит именно сейчас Иллюстрация: Букмейт Истории «Лена купили новую машину»: как правильно говорить о небинарных людях Рассказывают филологи, переводчики, исследователи и сами небинарные персоны Обложка книги Микиты Франко «Девочка в нулевой степени» Книги «Если ты хочешь быть мальчиком, я могу тебя научить». Глава из книги «Девочка в нулевой степени» Новый роман Микиты Франко — о подростке в поисках своей гендерной идентичности Фрагмент обложки книги Лив Стрёмквист «Жена Эйнштейна» Книги Элвис Пресли, Иосиф Сталин, Карл Маркс и другие ужасные бойфренды. Что мы узнали из комикса «Жена Эйнштейна» Истории о патриархате и невидимых женщинах от шведской художницы Лив Стрёмквист